Нафталиновый мачо: рыбалка, драки, бухло и все, за что мы ненавидим Хемингуэя | Salt

Нафталиновый мачо: рыбалка, драки, бухло и все, за что мы ненавидим Хемингуэя

Люди
Соня Шпильберг
Соня Шпильберг
20 июля, 9:00
Salt: главное здесь, остальное по вкусу - Нафталиновый мачо: рыбалка, драки, бухло и все, за что мы ненавидим Хемингуэя
SALT-collage
Иногда полезно сделать инъекцию мачизма для того, чтобы восстановить свой гендерный иммунитет. Повод есть — 21 июля исполняется 120 лет со дня рождения Эрнеста Хемингуэя. Да-да, это тот самый чувак в суровом свитере и аккуратной бороде, который висел на стенах общежитий у наших пап и мам. Это он боялся прослыть «гомиком», свежевал туши на фоне Килиманджаро и гарпунил акул в Карибском море, а после заливал в себя пару литров виски и на восходе садился за рукопись «Старика и море». Что ж, приступим — будет больно, но бодряще.

Нет мужика без рыбалки

По одной из версий, архетипическим мачо Хемингуэй стал вопреки чаяниям матери, которая одевала его в детские платьица и учила петь слезливые песни.

Эрнест Хэмингуэй. 1899 / wikimedia

Будучи юношей, он сбежал из Чикаго на войну в Европу. И — прощайте, кружева, привет, оружие, дикие звери, пьянство, женщины и рыбалка. Вообще, его дикое жизнелюбие — прямая противоположность типичному образу писателя.

Хемингуэй обожал рыбалку. Почти все его герои любят рыбачить. Для него рыбалка представ­ляла собой некое важное, сложное символическое действие, когда человек приобщается к стихийным природным силам.

Он обожал ловить черных марлинов — конечно, самую крупную из океанских рыб. Это способ ухода от реальности, как, впрочем, и алкоголь, но при этом общение со стихиями и утверждение человеческой силы. В Карибском море его сопровождал верный друг — кубинский моряк Грегорио Фуэнтес, которого писатель назначил капитаном своей яхты «Пилар». Фуэнтес прожил 106 лет и после смерти Эрнеста каждую неделю выливал на его могилу бутылку виски в знак скорби и признательности.

1934. В порту Гаваны с только что пойманным марлином / wikimedia
Salt: главное здесь, остальное по вкусу - «Я всё и сразу»: самые запоминающиеся образы Бенедикта Камбербэтча Люди «Я всё и сразу»: самые запоминающиеся образы Бенедикта Камбербэтча

Именно Хемингуэй поймал самую большую в Атлантике летучую рыбу весом в 119 фунтов, а затем одолел 786-фунтовую акулу. Кроме того, он выходил в море вместе с ихтиологом Генри Фаулером и Чарльзом Адуаладером, директором Института естественных наук в Филадельфии. В честь писателя те даже назвали рыбу — Neomerinthe Hemingwayi. Как-то, защищая свое рыбачье достоинство, Хемингуэй расквасил нос американскому миллионеру Альфреду Кнаппе. Писатель всегда отличался краткостью и лаконичным выражением чувств.


Из письма издателю Максвеллу Перкинсу (1943)

«Если ты решил бросить женщину, лучше ее пристрелить. Даже если тебя за это казнят, это все равно будет наиболее безболезненный путь»


Суровый хемингуэй-лук

В 2010-х возникла острая тяга к бородам и брутальному стилю лесорубов и охотников в рамках городского пространства. К кому бы вы думали еще отсылает стиль ламберсексуала (горожанин, прикидывающийся дровосеком, — грубая клетчатая рубашка, суровый свитер, рабочие ботинки и т. п. — Прим. Salt Mag)? Конечно, к главному мачо 20 века.

SALT-collage

В 1950–60-е годы Хемингуэем вдохновлялись люди, которые хотели быть «настоя­щими мужчинами», или те женщины, которые хотели видеть рядом с собой «настоящих мужчин». Для шестидесятников в СССР Хемингуэй становится архетипическим образом мужественности.

Возможно, ни один писатель не повлиял на моду так глубоко, как Эрнест Хемингуэй. Куртки-сафари, саржевые рубашки, грубые рабочие ботинки, небрежные свитера и кожаный жилет — это были вещи must have в его гардеробе. Его, как и Теодора Рузвельта, любезно одевал бренд Willis & Geiger — в 1936 году специально для Хемингуэя бренд выпустил легендарный сафари-жакет . В нем писатель и предстал перед африканскими племенами масаев — белым, огромным, аккуратно экипированным, в начищенных ботинках Redwing.

Salt: главное здесь, остальное по вкусу - Одри, Грейс, Элизабет: как актрисы старого Голливуда до сих пор влияют на современную индустрию красоты Комьюнити Одри, Грейс, Элизабет: как актрисы старого Голливуда до сих пор влияют на современную индустрию красоты

На Кубе одеждой и аксессуарами, в том числе оружейными, писателя снабжал бренд Abercrombie & Fitch. В этой страшно удобной одежде Хемингуэй пил, писал, страдал и бороздил воды Карибского моря на яхте «Пилар» в попытке поймать сигналы немецких подлодок и прослыть к тому же еще и шпионом. Кстати, после смерти писателя на его вилле действительно были обнаружены прослушивающие устройства ФБР.


Из письма издателю Максвеллу Перкинсу (1944)

«На свете так много женщин, с которыми можно спать, и так мало женщин, с которыми можно разговаривать»


В рубке яхты «Пилар». 1950 / wikimedia

Выпивка и драки

«Единственное, где алкоголь может мешать, это на войне и за письменным столом. Тут нужна трезвость. Зато стрельбе всегда очень помогает», — писал Хемингуэй Ивану Кашкину, советскому литературоведу и поэту.

В Испании любой уважаемый кабак считает нужным обзавестись табличкой «Здесь НЕ выпивал Эрнест Хемингуэй», что само со себе является экзотикой. Действительно, Эрнест был не дурак выпить, и в Испании он посидел почти во всех известных барах, а его упоминание в этой связи вызывает зевоту. По легенде, он изобрел два коктейля — «Дайкири» и «Монтгомери мартини», хотя ему же приписывают «Мохито» и «Кровавую Мэри». Пить Хемингуэй начал в пятнадцать, а после неудачного романа с медсестрой, когда ему было 20 лет, закрылся в комнате, оставляя по десятку пустых бутылок под кроватью, которые по утрам, ворча, выволакивала служанка. Мать попросту выставила его из дома, и — к счастью.

На летние каникулы сыновья Хемингуэя приезжали на Кубу, и он быстро приучил их к профессиональному кутежу. Грегори, младшему, только исполнилось двенадцать. Главное — отец научил их правильно похмеляться и закусывать свежепойманной рыбой. Или подстреленной уткой.

Хемингуэй с детства занимался боксом, был высок и силен — это позволяло ему использовать кулаки без страха за свою челюсть. В списке знаменитых пострадавших от его тяжелой руки был, например, молодой Орсон Уэллс, который записывал озвучку к репортажам Хемингуэя о гражданской войне в Испании. После драки они дружески напились вдрызг.

wikimedia

Из письма к американскому критику Бернарду Беренсону (1952)

«Всякий, кто принимает хорошенькую и честолюбивую женщину за богиню-царицу ночи, должен быть наказан — если не как еретик, то как дурак»


Если бы была возможность набить морду Скотту Фицджеральду, он непременно бы это проделал. Но утешился тем, что вписал в мемуары историю о том, как Фицджеральд переживает по поводу своего «маленького члена» — действительно, в пору дружбы Фитцджеральд имел неосторожность рассказать писателю о том, что у него проблемы в постели с женой. Рассмотрев фитцджеральдов член в одном из сортиров Парижа, Хемингуэй по дружбе ему посочувствовал, но быстро опомнился. Альфа-самцовость вообще досаждала писателю и портила отношения с литературным миром. Современников он искренне ненавидел и унижал, хотя Томас Вулф, протеже его издателя Максвелла Перкинса, и вызывал у него сдавленное уважение.

Привет, оружие

В 1928 году отец Хемингуэя покончил с собой. То ли из-за мучившей его болезни, то ли ему уже было невмоготу быть подкаблучником у матери Эрнеста Грейс. В тот же год мать прислала Эрнесту ружье, из которого застрелился отец. Конечно же, согласно эффекту чеховского ружья, оно должно было выстрелить. Хемингуэя всю жизнь преследовала мысль о самоубийстве, которое он, собственно, и совершил в 1961 году, мучимый циррозом и невозможностью потреблять алкоголь в прежних дозах. Правда, фатальный выстрел произвело другое ружье — это была двустволка Vincenzo Bernardelli, с которой писатель добыл самые любимые трофеи.

С оружием Хемингуэй был знаком с ранней юности, когда отправился на фронт Первой мировой, потом имел честь обеспечить пристойное фаталити не одному быку на корриде, уложил разъяренного носорога на сафари и т. д. С болью и травмами он был на «ты» — на его теле к концу жизни насчитывалось более 250 шрамов, он даже умудрился выжить в двух авиакатастрофах. В 1954 году, после одной из таких он упивался чтением собственных некрологов и искренне восхищался «умению» журналистов.


Из книги «Праздник, который всегда с тобой» (1964)

«Дружба между мужчиной и знаменитой женщиной бесперспективна, хотя она может быть очень приятной, пока не станет чем-то большим или меньшим; с честолюбивыми женщинами-писательницами она еще менее перспективна»


С Бобби Петерсон и Гэри Купером. 1959 / wikimedia

Кстати, телеграфному стилю Хемингуэя-журналиста действительно могут позавидовать любые современные СМИ. Он прошел школу Эзры Паунда, который научил Хемингуэя поэтике зрительного образа. При этом ученик ничуть не подражал Паунду, а создал уникальный собственный стиль. Он выглядит крайне просто: сухие рубленые фразы, короткие предложения, минимум прилагательных и телеграфный стиль повествования. Писатель научился показывать вещи, не объясняя их. За это мы и любим Хемингуэя. А все остальное — пусть идет к черту.